Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

КАКОЙ ДОЛЖНА БЫТЬ СИБИРСКАЯ КОРОВА?

СУДЬБА СИБИРСКОГО ЛЬНА

Наши контакты:

г. Новосибирск, ул. Немировича-Данченко, 104, офис 230

Тел.: (383) 335-61-41 (факс), +7 913-900-05-75 (директор),

+7 913-941-72-79 (главный редактор Павел Березин)

Реклама:

+7 913-201-66-53 (Оксана),

+7 913-201-41-50 (Наталья),

+7 913-201-42-84 (Светлана)

E-mail: predsedatel@ngs.ru

По вопросам подписки и рассылки обращаться по телефону:

+7 913-201-66-53 (Оксана)

   ЗЕРНОВОЙ РЫНОК СИБИРИ: СИТУАЦИЯ          ПАВЕЛ БЕРЕЗИН О КАТАСТРОФЕ С ЗЕРНОМ               АЧС: К ВАМ ПРИШЛИ - ЧТО ДЕЛАТЬ?       

Сибирское масло: от кооперации до эмиграции
   В начале XX века аграрии Сибири ворвались на мировой рынок с продуктом, который стал одним из символов России за рубежом. Мы тогда впервые доказали, что Сибирь – это не изолированное захолустье, а регион с громадными возможностями, который может кормить полмира. Ключевую роль в этом процессе сыграли крупнейший в мировой истории кооператив «Союз сибирских маслодельных артелей» и его создатель, великий русский аграрный менеджер Александр БАЛАКШИН.
   Уже его современники признали тот факт, что сибирское маслоделие в те времена было не просто успешным бизнесом, но и подлинно народным движением. Сибирские крестьяне узнали совсем другую жизнь. Но, увы, ненадолго.
Истоки
   «Масляная лихорадка» началась в Сибири в конце XIX века: точкой отсчёта историки называют 1886 год, когда купчиха А. Я. Памфилова на Чёрной речке в Тюменском уезде построила первый маслодельный завод. Ну а вскоре в сибирских сёлах появились и первые сепараторы Лаваля, что позволило производить уже не примитивное топлёное, а высококлассное сливочное масло. В это время во всей Европе, и прежде всего в Англии, был бешеный спрос на масло, и после открытия Транссиба маслоделие стало распространяться по Сибири со скоростью степного пожара: масло взбивали не только крестьяне, но и торговцы, чиновники, и даже священнослужители. На рубеже веков на территории от Тюмени до Красноярска работало уже 275 маслодельных заводов.
   Крупными центрами маслоделия стали Барнаульский, Бийский и Змеиногорский уезды на Алтае, Каинский уезд Томской губернии (ныне это Куйбышевский район Новосибирской области), Прииртышье (Омская губерния). Только под Каинском в конце XIX века насчитывалось 89 маслозаводов, в Новониколаевске к 1900 году действовало 17 крупных маслобойных и маслотопенных заводов. Естественно, что развитие масляного дела дало толчок к резкому увеличению поголовья скота. К примеру, по пастбищам одной только Томской губернии в конце XIX века ходило более 2 миллионов коров.
   Рост экспорта сибирского масла говорит сам за себя: по данным статистики, в 1895 году было вывезено за границу 5 тысяч пудов, а через десять лет – уже более 2 миллионов пудов.
   Поначалу, как водится, в этой сфере царил типичный «дикий рынок» – с лютым произволом перекупщиков, кабальными кредитами, бартером и мизерными ценами на сырое молоко, которые назначали заводчики (молоко крестьяне сдавали в среднем по 20 копеек за пуд, лишь бы в канаву не выливать). Большинство сельских маслозаводов были мелкими полукустарными предприятиями с 2—3 рабочими. Кроме того, экспорт сибирского масла до 1901 года был почти полностью в руках иностранных компаний. Имеются многочисленные свидетельства того, что, к примеру, датские фирмы активно скупали и вывозили сибирское масло, а перепродавали его в Европе уже под видом датского, что и сделало Данию в те годы крупнейшим мировым экспортёром сливочного масла.
Но постепенно набравшие силу сибирские маслоделы однажды поняли: они в состоянии сами торговать своим знаменитым продуктом на мировом рынке. Но для этого нужно было объединиться в сплочённую кооперативную организацию. А главное – был нужен организатор: человек с харизмой, связями, мощной деловой хваткой и пробивной силой. Человек, который бы перешел от слов к делу.
   И такой человек появился.
Начало
   Александр Николаевич Балакшин родился 26 октября 1844 года в городке Ялуторовске Тобольской губернии. Его отец, Николай Яковлевич, передовой образованный человек, друг декабристов, работал управляющим имением у местного магната-золотопромышленника. Александр по окончании гимназии поступил в Казанский университет, но после второго курса был отчислен за политические выступления и отправлен домой под надзор полиции. Карьера Балакшина-младшего в сельскохозяйственном деле началась в 1872 году, когда он на паях с другом построил в Курганском уезде паровую мельницу и крахмало-паточный завод, производивший картофельный сахар.
Довольно быстро Балакшин стал крупной и влиятельной фигурой в зауральских деловых кругах. К 1897 году он – уже хозяин двух крупных маслодельных заводов под Тобольском и председатель местного Отдела Императорского Московского общества сельского хозяйства. В этом же году Балакшин отправил сына Андрея в вояж по Европе для изучения рынка и поиска возможностей сбыта сибирского масла без посредников. Сын вернулся из-за границы со словами: «Пора действовать!».
   Переломным моментом стал Курганский съезд маслоделов, инициированный Балакшиным и проведённый 7 сентября 1901 года. Выступивший там с докладом Балакшин призвал крестьян кооперироваться, самим строить маслозаводы и торговать маслом – только это, по его словам, выведет отрасль на новый уровень и уберёт из села спекулянтов и иностранных перекупщиков. Но одной лишь констатацией фактов и воззваниями «доколе?!» Балакшин не ограничился: он направил ходатайство в министерство финансов и министерство земледелия с просьбой поспособствовать организации молочных товариществ в сибирском регионе. Наверху к проекту отнеслись благосклонно: всесильный министр финансов Сергей ВИТТЕ лично распорядился выделять на организацию кооперативного маслодельного движения в Сибири по 7 тысяч золотых рублей в год в течение трёх лет.
Так в 1902 году родился первый кооператив сибирских маслоделов: «Организация по устройству кооперативных маслоделен». Никаких коммерческих дел эта структура не вела, а Балакшин работал в ней на общественных началах. Прирождённый коммерсант, Балакшин понимал: быстро, «наскоком» убрать бесчисленных посредников с рынка не получится – вначале нужно изменить саму организационную структуру отрасли, получить влияние и авторитет в крестьянской среде, предложить сельчанам работающую альтернативу, убедить их, что объединение на артельных началах – это их прямая выгода, это избавление от копеечных закупочных цен на молоко и вечного безденежья.
Кстати, подвижником и благотворителем сам Балакшин себя не считал. Да и не был он ни тем ни другим, а был он терпеливым и дальновидным коммерсантом. «Я не увлекаюсь какими-нибудь «завиральными идеями» или несбыточными утопиями, я человек преимущественно практической жизни, принадлежащий по рождению и по профессии к торгово-промышленному миру» – писал он в те годы.
   Ассоциация выдавала крестьянам-середнякам, имевшим коров и пожелавшим объединиться в артели, беспроцентные казённые ссуды на постройку артельных маслодельных заводиков, т. е., говоря современным языком, на условиях софинансирования. А ещё «Организация» рекламировала новые агротехнологии, бесплатно предоставляла сельчанам планы строительства заводов, учредила Союз мастеров маслоделия, проводила конкурсы маслоделов, издавала свою газету, привлекала к содействию артельному делу выдающихся людей из среды крестьян, волостных писарей, священников и других представителей тогдашнего тоненького сельского образованного класса. Балакшин работал – и ждал своего часа...
   Основной проблемой кооперации начала прошлого века, как и сегодня, была проблема финансов. На обустройство маслодельного завода-«молоканки» на конной или паровой тяге требовался стартовый капитал не менее полутора тысяч рублей, а масштабное кредитование сельского хозяйства началось лишь в столыпинские времена. Средства ассоциации были крайне ограничены, а сельским богачам, владельцам маслозаводов, конкуренты-артельщики были как кость в горле, и у них-то просить кредит было бесполезно.
   Вообще, балакшинских агитаторов кооперативного движения никто в деревне с распростёртыми объятиями не встречал – ни перекупщики, ни агенты иностранных фирм-экспортёров масла, ни сами аграрии, поначалу с подозрением относившиеся к этим странным людям, говорившим странные речи о непонятной «куперации». Сразу после создания «Организации» на Балакшина и партнёров начались нападки – их обвиняли чуть ли не в попытке развала отрасли. «Дело крестьян – держать коров и сдавать молоко, дело перекупщиков – скупать молоко, дело заводчиков – взбивать масло, а дело экспортёров – экспортировать. Так было, так есть, и так будет! Зачем она нужна, эта кооперация?», – говорили оппоненты. «Не мужицкое это дело – с заграницей торговать!», – усмехались другие. В общем, перешли кооператоры дорогу «эффективным менеджерам»...
   Тем не менее за пять лет своего существования «Организация», освистываемая и шельмуемая, «пробила» в Сибири 270 артельных маслозаводов, которые объединяли 52000 крестьянских дворов. Пробовала «Организация» и экспортировать масло, но масштаб был не тот, конкурировать с монстрами-иностранцами было невозможно, для полноценного выхода на мировой и российский рынки требовался совсем другой кооператив.

Прорыв
   Революцию 1905—1907 годов «Организация» не пережила: иссякли финансы, заели многочисленные противники, ходатайство в Правительство об учреждении специального аграрного банка легло под сукно – власти в тот момент было не до того. Но Александр Балакшин уже почувствовал, что настала пора сделать главный шаг.
   В ноябре 1907 года в конторе Балакшина на окраине Кургана состоялось собрание уполномоченных 12 артелей, основавших новую организацию – «Союз сибирских маслодельных артелей» с учредительным капиталом в 20 тысяч рублей. Каждая артель, согласно уставу, вносила в Союз 10 рублей вступительных и 100 рублей паевых.Номинальная сумма равнялась одному голосу, пять паёв – соответственно двум голосам, десять – трём, и так далее. Игнорирование договора, особенно внесоюзная купля-продажа, наказывались крупными штрафными санкциями. Сразу 1000 рублей внёс в Союз некий крестьянин Л.Е. Кривоногов, мол, была не была.
   Основной деятельностью ССМА стал сбыт сибирского масла, а также снабжение сельских артелей сельхозтехникой, оборудованием для переработки молока и кредитами. В первый год было открыто пять контор Союза: в Кургане,        Петропавловске, Челябинске, Барнауле и Бийске, а торговый оборот Союза равнялся двум миллионам рублей. Через два года открылась контора и огромные склады для хранения масла в Новониколаевске, на тот момент ССМА объединял уже почти 200 маслодельных артелей Сибири.
   Продвижение сибирского масла за рубеж под «брендом» ССМА поначалу шло очень трудно: иностранные экспортёры (прежде всего «Датская Сибирская Компания») нажали на все рычаги, чтобы заблокировать европейский рынок для сибиряков. Например, всё просроченное масло или масло низкого качества, поставляемое датчанами в Англию и Германию, специально именовалось «сибирским». Зарубежные покупатели зачастую неожиданно сворачивали уже заключённые было сделки, местные агенты-иностранцы взвинтили закупочные цены на масло, пытаясь отсечь от Союза «колеблющихся» крестьян.
   Тем не менее, дело пошло: ССМА начал вытеснять с рынка конкурентов-экспортёров сибирского масла одного за другим. Ведь Союз привлекал крестьян множеством выгодных услуг: под эгидой ССМА создавались мастерские и кооперативные лавки, специалисты ССМА занимались в деревнях организацией племенных ферм, учили надлежащему уходу за коровами, рациональному кормлению скота. Союз пролоббировал выдачу Госбанком льготных кредитов для строительства маслозаводов, вскоре членами кооператива начали становиться сельские кредитные товарищества. Заниматься маслоделием и быть членом Союза было действительно выгодным делом для мелкого крестьянина: годовая выручка от масла составляла в среднем более 100 рублей на крестьянский двор. Это создавало у крестьян материальный стимул и вызывало интерес к выращиванию крупного рогатого скота.
   Самым успешным маслодельческим регионом Сибири считался Алтай. Только в Барнаульском уезде к 1912 году поголовье КРС составляло 825 тысяч голов. В 1913 году все алтайские маслозаводы выработали 5,6 млн пудов сливочного масла. Это дало возможность краю выйти по производству сливочного масла на первое место в стране и опередить такие крупные центры маслоделия как Вологодский, Ярославский и Прибалтику.
   В крупнейших сибирских городах – Омске, Новониколаевске, Барнауле, Томске – отправляемое за границу масло упаковывалось в буковые бочонки, предварительно запаренные или выдержанные в солёной воде, натертые внутри солью и выложенные пергаментом. Такая упаковка обходилась в 32—35 копеек с пуда. Специальные железнодорожные вагоны-ледники были в вечном дефиците, и в них сибирское масло ехало за границу крайне редко. А рыночные цены были следующие: «экспортное» масло шло в Лондоне по 10—15 руб. за пуд, «сливочное» – 10—14 руб. за пуд, «сметанное» – 9—11 руб. за пуд, «простое» – около 8 руб. за пуд.
   А 1912 году Александр Балакшин сделал «ход конём»: ССМА совместно с британской фирмой «Лонсдейл» открыл в Лондоне совместное торговое предприятие «Юнион». Эта фирма, обходя датских посредников, продавала сибирское масло мелким европейским торговцам в среднем не более трёх бочек в одни руки, получая за пуд от 30 копеек до 3 рублей больше, чем получали оптовые фирмы на том же лондонском рынке за масло сибирских скупщиков, конкурентов ССМА в Сибири. Открылись также конторы «Юниона» в США, Китае, крупнейших европейских столицах – всего 16 филиалов. Сам Балакшин, чтобы заниматься делами фирмы, переехал в Лондон, оставив сибирское «хозяйство» в руках сына Андрея.
В итоге за пять лет работы Союза, к 1912 году, Россия по экспорту масла вышла с 11-го места в мире, занимаемого в конце XIX века, на второе, уступив только Дании. Экспорт сибирского масла достиг 2,4 миллионов пудов в год.
   К 1914 году Союз сибирских маслодельных артелей имел в своем распоряжении заводы, склады машин, мастерские, мельницы, магазины, транспортные средства, проводил широкие торговые операции по сбыту товаров и хозяйственного инвентаря для населения. Эта торговля составляла 1/3 всего оборота Союза и оценивалась в сотни тысяч рублей. Десятки инструкторов Союза оказывали помощь крестьянам-маслоделам. Для повышения квалификации мастеров организовывались поездки в Данию и Англию, в сибирских городах проводились выставки молочной продукции, сельхозинвентаря, созданные лаборатории определяли качество масла.
   Членами Союза являлись, по самым скромным подсчётам, полмиллиона крестьян Сибири, державших три миллиона коров. Пространство деятельности Союза занимало площадь, почти вдвое превышающую площадь Германской империи. 
Конец
   «Кому война – а кому мать родна». Будучи коммерсантом, лишённым излишних сантиментов, Александр Балакшин увидел в начавшейся в августе 1914 года Первой мировой войне «золотую жилу» для Союза и для себя. Уже через несколько дней после начала военных действий Союз сибирских маслодельных артелей заключил договор об исключительном праве поставлять для армии сибирское масло. Причём цена скупки была установлена в 12 руб. 20 коп. за пуд, в то время как на рынке стояла цена в 10 руб. 40 коп. Поставлял ССМА интендантству также сено, зернофураж, сбрую, кожи овчины. Также с первых месяцев войны стала вводиться новая форма заготовок, предусматривавшая своеобразные фьючерсные контракты в виде ссуд Государственного банка производителям под залог масла через ССМА.
   В это же самое время «несоюзных» маслоделов в приказном порядке заставляли сдавать масло на армейские склады по цене чуть выше себестоимости. Власть ССМА на сибирском аграрном рынке стала безраздельной. Появились многочисленные свидетельства, что ССМА, пользуясь монопольным положением и обладая достаточными запасами, торговал маслом и на внутреннем рынке, продавая его розничным торговцам чуть ли не по двукратной цене.
   Часто бывает, что на пике могущества случается кризис. Не миновал этого и Союз: в адрес лидеров ССМА посыпались обвинения в злоупотреблениях и стяжательстве, авторитаризме и т.д. Рядовых артельщиков возмущали хронические задержки платежей: за масло, сданное союзными артелями, платёж обычно поступал несколько месяцев спустя, что в условиях нарастающего экономического кризиса вызывало дополнительные трудности у крестьян. Сыграла свою роль и страшная сибирская засуха 1915 года: существенно сократилось поголовье молочного скота.
  В результате на очередном собрании Союза произошёл раскол. Ревизионная комиссия выявила многочисленные нарушения в работе руководства: бешеные «накрутки» на товары, отпускаемые артельщикам, несправедливые надбавки на масло, продаваемое в розницу, и прочие «шалости». Алтайское отделение Союза в полном составе вышло из ССМА, взбунтовался и уральский филиал, вскоре, правда, вернувшийся в состав кооператива.
   Как бы то ни было, репутация была капитально подмочена, и былой авторитет Балакшин сотоварищи больше так и не вернули. Однако последние два года перед Октябрьской революцией семейство Балакшиных продолжало успешно торговать сибирским маслом, сын Андрей в 1918 году стал соратником Колчака, членом Омской областной думы, затем перебрался в США, где основал Сибирский сельскохозяйственный союз. Балакшин-старший к тому времени уже постоянно жил в Лондоне.
   А в России революционеры поступили с кооперацией так же, как и с прочими «осколками царского режима»: в феврале 1920 года ССМА был ликвидирован решением Сибревкома, центральная контора кооператива в Новониколаевске стала отделением Центросоюза.
   Александр Николаевич Балакшин умер в 1921 году в Лондоне в возрасте 77 лет. Уже после его смерти было опубликовано его письмо соратникам: «Завещаю вам работать дальше, увеличивать артельное и лавочное дело, развивать и укреплять наш Союз, вести взаимные уступки. Я завещаю вам свято хранить великие заветы солидарности, взаимного уважения и признания за каждым его человеческого достоинства. Помните, что вы работаете не только для наживы капитала – нет, вы строите новую лучшую жизнь. Вы кладёте основание лучшему будущему. Я был скромным сеятелем, и мне уже не дожить до того светлого дня, когда могучее кооперативное движение объединит всё сельское население Сибири и перестроит всю деревенскую жизнь на новых началах. Я твердо верю в скорое наступление этого дня и вперед благословляю».

    P.S. Главным местом паломничества туристов на знаменитом лондонском кладбище Хайгейт является могила основателя мирового коммунистического движения Карла Маркса. А совсем недалеко от «звёздного» склепа затерялась небольшая могилка – даже смотрители с трудом её вспоминают, показывая редким посетителям. Здесь похоронен Александр Балакшин – человек, который всей своей жизнью опроверг известные слова Маркса об «идиотизме деревенской жизни». Он опроверг все расхожие представления о селе и о сельчанах как о «тёмной забитой массе» – наоборот, он доказал, что русское село может быть передовым, деловым, образованным, успешным. Но в России всерьёз и надолго победил именно Маркс. Не случись этого, стала бы Сибирь мировым центром маслоделия – кто знает. У истории нет сослагательного наклонения.

   Павел БЕРЕЗИН

 

 

Журнал ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ©

Все права защищены. Перепечатка или использование информации разрешаются только с письменного согласия главного редактора журнала ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Нарушение авторских прав будет преследоваться по закону