ГЛАВНАЯ ТЕМА

«ЭТО ДИАГНОЗ» 

март, 2026

Произошедший в Сибири эпизоотический кризис, несомненно, повлечёт серьёзные оргвыводы. Какими конкретно они должны быть, эти оргвыводы, будут решать наверху, на проходящих сейчас бесконечных совещаниях, где разыгрываются сцены в киношном духе: «Как же вы допустили?!» – «Не вели казнить!»

Мы с вами лишь можем наблюдать и комментировать публичные решения, кроме того, эта трагическая история – хороший повод посмотреть, в каком состоянии находится государственная ветеринарная служба, насколько адекватно она способна отвечать на сегодняшние вызовы и риски. И, главное, что нужно сделать не в экстренном, а в системном плане для её реального укрепления и развития.

Потому что практически все серьёзные эксперты, обсуждающие тему, вот уже не первый год сходятся в одном: в действующей системе обеспечения и контроля биобезопасности отечественного животноводства вопрос стоял не «Полыхнёт или нет?», а «Когда полыхнёт?»

*****

Нынешняя конструкция госветслужбы в России возникла в 2004 году, когда в рамках масштабной административной реформы единая Государственная ветеринарная служба была разделена на две параллельные структуры – федеральную (Россельхознадзор) и региональную (областные управления ветеринарии).

Региональные ветслужбы, подчинённые областным властям, непосредственно отвечают за эпизоотическое благополучие территории, занимаются профилактикой, проведением противоэпизоотических мероприятий (подворовые обходы, вакцинация, дезинфекция, установление и снятие карантина и пр.), оказание ветеринарных услуг населению и сельхозпроизводителям.

Россельхознадзор (точнее, его ветеринарные отделы, у этого ведомства ещё масса других направлений работы) занимается контрольно-надзорной и разрешительной деятельностью: сертификация, межрегиональный и приграничный контроль ввоза-вывоза продукции животноводства, присвоение компартментов и категорий риска хозяйствам, профильные ФГИСы – «ВетИС» с компонентами «Меркурий» и «Хорриот».

Причём до 2019 года включительно функции государственного ветеринарного надзора находились в руках регионов, но с 2020 года весь надзор, в том числе за крупными животноводческими предприятиями, был передан федералам. У областных ветеринарных служб остались контролирующие полномочия непосредственно «на земле» – в отношении частных лиц и ЛПХ, «колхозных» рынков, мелких боен. Это своё решение Москва объясняла низкой эффективностью регионального госветнадзора: слабая материальная и кадровая база областных и районных ветслужб, совмещение госнадзора и платных услуг, зависимость областных ветеринаров от губернаторов и распределения бюджета, дублирование полномочий, нормативный хаос – всё это привело к серьёзным проблемам и угрозам в сфере биобезопасности большинства регионов России.

У обеих ветвей «ветеринарной власти» есть свои подведомственные учреждения, свои задачи и планирование, своя отчётность, отдельные бюджеты и т.д.

А ещё есть Департамент ветеринарии Минсельхоза РФ, отвечающий за разработку нормативно-правовых актов в этой сфере, за выдачу разных разрешительных бумаг, методических рекомендаций, также ведомство ведёт реестры и регистры в области ветеринарии.

Вот эта «трехголовая» конструкция и призвана обеспечивать биологическое благополучие бескрайних российских просторов, с эпизоотически проблемным, мягко говоря, приграничьем. 

«ОДИН ЗА ВСЕХ, И ВСЕ НА ОДНОГО»

О том, что новая система не будет работать так, как задумано, и чревата катастрофическими ЧП, критики заговорили почти сразу же после реформы. И академики, и эксперты, и районные ветврачи указывали на то, что управленческая реформа, действительно ставшая благом для многих других сфер, не учла специфики ветеринарии как ключевой системы биобезопасности, оказалась оторванной от реалий повседневной работы ветврачей низового звена. Дробление ветслужбы вкупе с её прогрессирующей материальной и кадровой немощью породило «дыры» в обеспечении ветеринарного благополучия регионов: прежде всего в профилактике эпизоотий, в контроле за соблюдением правил содержания сельхозживотных всеми игроками отрасли, в информационной работе с сельским населением.

Разделение полномочий областных и федеральных ветинспекторов в сфере контроля за животноводческими хозяйствами – «Ты контролируешь ЛПХ, а я – соседний холдинг с многотысячным поголовьем» – большинство экспертов считают одним из самых сомнительных мест в действующей системе. Это то же самое, что пожарный инспектор имел бы право заходить с проверкой в офисную многоэтажку только до второго этажа, а с третьего по двенадцатый – это уже «федеральные полномочия»: «В случае пожара – горите». Такая конструкция автоматически порождает раскоординацию действий, информационные пробелы, «серые зоны», находящиеся за пределами какого-либо контроля. Региональные и районные ветслужбы по своей сути являются ключевыми структурами обеспечения ветеринарной безопасности территории, несут основную тяжесть повседневной работы в этой важнейшей сфере. Но – с обрезанными контролирующими функциями. Которые есть у Россельхознадзора с его, прямо скажем, скромным штатом инспекторов и множеством других направлений работы.

В итоге сейчас в каждом отдельном субъекте федерации вообще отсутствует структура, всецело ответственная за эпизоотическую обстановку в регионе, владеющая всей картинкой сверху донизу, способная мониторить и прогнозировать развитие ситуации в комплексе, и имеющая право контролировать, а в случае нарушений оперативно применять жёсткие санкции к любому – любому! – игроку животноводческого рынка.

И при возникновении ЧП виноватых как бы и нет, все «молодцы» – «недостатки координации». Как выразился в приватном разговоре с вашим корреспондентом высокопоставленный представитель ветслужбы одного из сибирских регионов: «У нас всё по Райкину: костюмчик – барахло, но к отдельным деталям претензий нет».

Кстати, 7 декабря 2022 года Правительство РФ приняло «План мероприятий («дорожную карту») по совершенствованию системы ветеринарной безопасности». Так вот: 26 из 30 пунктов этого Плана – рекомендации органам исполнительной власти регионов и местным филиалам федеральных ведомств «усилить», «обеспечить», «способствовать», «разработать» и так далее. Насколько адекватно слово «рекомендации» при текущих эпизоотических и диверсионных угрозах и вообще для условий военного времени – вопрос риторический. 

«НЕ ВСЁ ТАК ОДНОЗНАЧНО»

Однако все многолетние призывы о восстановлении единой ветеринарной вертикали натыкаются на непреклонный отказ федерального центра. Данная система, по мнению Москвы, вполне работающая и эффективная, – надо только усиливать координацию. А деньги… деньги добывайте у своих губернаторов: им же рекомендовано повышать эффективность.

 Ещё в 2018 году группа академиков РАН написала открытое письмо – вопрос на прямую линию президента Путина: планируется ли восстановление единого комплекса ветеринарного обеспечения России? В письме были приведены общеизвестные факты: что русская и советская ветеринарная система были одними из лучших в мире, что благодаря колоссальному запасу прочности этой системы и высокой квалификации старых кадров удалось в жуткой обстановке 90-х не просто удержать эпизоотическую ситуацию в стране, но и ликвидировать к 2000 году все (!) опасные заболевания сельхозживотных: ящур, бруцеллёз, сибирская язва, птичий грипп, АЧС. Что от бесконечных оптимизаций, цифровизаций и «мер по повышению эффективности путём контрольных точек» ситуация с каждым годом только ухудшается: вся особо опасная зараза вновь подняла голову.

На это письмо академики получили ответ, но не от Путина, конечно, а от зам. директора Департамента ветеринарии МСХ РФ О.В. Николаичевой. Вот цитаты из него:

«…Принимая во внимание, что эпизоотическое благополучие неразрывно связано с выполнением показателей продовольственной безопасности и поддержанием необходимого уровня биологической безопасности, именно оперативность принятия мер реагирования непосредственно на местах особенно важна для регионов…

…Установление федеральной структуры управления ветеринарией создаст существенные трудности в реализации вышеуказанных полномочий субъектами Российской Федерации…

…Вертикаль власти в области ветеринарии обеспечивается посредством согласования Минсельхозом России назначения на должность руководителей исполнительных органов субъектов РФ в области ветеринарии…».

В общем, и не поспоришь. На самом деле тут есть логика, и весьма убедительная. Управленческая вертикаль также имеет свои огромные издержки: потеря инициативы низовых звеньев, долгое прохождение информации по этажам, неповоротливость в решениях, долгая реакция на изменение обстановки: «Нет приказа сверху, сидим-сидим». Можно создать очередного неработающего монстра (это мы умеем), подверженного на всех уровнях главной исторической болячке российской бюрократии – боязни принятия решений. В сфере биобезопасности это действительно может привести к фатальным последствиям.

Однако серьёзное перераспределение полномочий в госветслужбе так или иначе назрело и перезрело: всё-таки за ветеринарную безопасность территории должен отвечать кто-то один. Имея в руках все необходимые инструменты.

За это говорит тот факт, что в случае нынешнего кризиса не сработало именно взаимодействие частей всей системы. Первые сообщения об угрозе особо опасного заболевания появились ещё осенью 2023 (!) года. Почему в следующие два с половиной года после этих сигналов ничего не произошло, а затем произошло то, что произошло – главный вопрос. По каким причинам – по халатности ли, по коррупции, или ещё не дай бог по каким – обязательно выяснится.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

О том, как оно всё должно быть устроено, можно спорить бесконечно. Но пару-тройку тезисов можно озвучить без всяких оговорок.

Главное: ключ к ветеринарной (а значит, и продовольственной) безопасности территории, да и всей страны в сегодняшних условиях – укрепление низового звена госветслужбы. И в статусе, и в полномочиях, и в материальном обеспечении. Не цифровизация отчётности, не «контрольные точки», а всемерная поддержка нормальной работы районных и сельских ветврачей. Все реорганизации и цифровизации, дискуссии «кто под кем» без этого будут бессмысленным трепыханием в преддверии новой беды.

Именно эти люди стоят на передовой борьбы с эпизоотиями, они в тяжелейших условиях сельской глубинки ежедневно делают жизненно важную, без преувеличения героическую работу по ветеринарному обслуживанию и профилактике болезней. Они непосредственно общаются с сельским контингентом, зачастую очень проблемным, все мы это знаем. Ветеринарка – наше «аграрное ПВО».

Кадровый кризис в госветслужбе, особенно в отдалённых районах, носит уже катастрофический характер. Средний возраст врачей и фельдшеров – много выше пенсионного. В некоторых районах дефицит работников ветслужбы достигает 60-70 (!) процентов. У рядового сельского ветврача нет ни социальных льгот (кстати, именно большими льготами отличалась должность ветинспектора на селе в советские времена), ни адекватной зарплаты, ни возможности приобрести или построить жильё. Сельская ветеринария просто выброшена из всех основных программ господдержки АПК, о ней вспоминают по большим праздникам.

Вот база вакансий Минтруда «Работа России», где выкладываются вакансии от госорганов. Должность «ветеринарный врач» в одном из районных ветуправлений Новосибирской области. Предлагаемая зарплата – 56 тысяч рублей. Зав. ветеринарным пунктом, с образованием не ниже фельдшерского – зарплата 40 тысяч 623 рубля. Зав. ветучастком в одном из кулундинских районов – тут просто «золотые горы»: 60 – 68 тысяч рублей. Чуть-чуть выше зарплаты кассира в городской «пятёрочке», сутки через двое. Без комментариев.

И, разумеется, проект «Земский ветврач» должен сейчас быть первым на очереди в запуске новых «земских» социальных проектов.

Материальное оснащение госветслужбы – ещё одна критическая точка. Каждый высокопоставленный функционер должен сделать это удивительное открытие, что современная ветеринария – это дорого. Но она обойдётся в итоге гораздо дешевле даже локальной эпизоотической катастрофы (о социально-политических последствиях уже и не говорим). Лабораторное оборудование, ламинарные боксы, средства биозащиты, ДУКи, современные крематоры, средства гигиены и оперативной диагностики, и прочее, и прочее – всё это вообще не должно быть проблемой и предметом обсуждения при выделении бюджетных средств, отказа не должно быть ни в чём. Весь «внебюджет» (платные услуги), который в госветслужбах Сибири в зависимости от региона составляет сейчас от 25 до 35 процентов, должен быть только премиальной частью. А не способом «поддержания штанов»: «как-нибудь закрыть год».

Это действительно что-то фантастическое: аграрная отрасль затюкана бесчисленными «фгисами», несметные деньги из тощей казны тратятся не пойми на что, а ключевая, стратегическая отрасль, от которой зависит не просто эпизоотическая ситуация и продовольственная безопасность воюющей страны, само существование села, жизнь на огромных территориях, финансируется по остаточному принципу. Вновь налицо базовый вывих приоритетов: управление и развитие подменяется контролем. Не получится, могли бы даже и не пробовать.  

*****

Шесть лет назад пандемия ковида заставила власть вспомнить о российской медицине, о том, до какой ручки она доведена в стране. Вот теперь жареный петух заставил вспомнить и о ветеринарной службе. И сама реальность теперь не даст о ней забыть. Если что, очень быстро напомнит, горящей покрышкой пониже спины.

Павел БЕРЕЗИН, лавный редактор журнала ПРЕДСЕДАТЕЛЬ