Анатолий СТЕПАНОВ: «МОЁ ПОЛЕ – НЕ «ПОЛЕ ЧУДЕС»

Заметки по (не)зрелому размышлению

 

Не прячьте ваши денежки по банкам и углам,

Несите ваши денежки – иначе быть беде!

И в полночь ваши денежки заройте в землю там,

И в полночь ваши денежки заройте в землю… где?

(Песенка из фильма «Приключения Буратино»)

 

Генеральный директор ООО «Соколово» – о том, почему нужно изменить всю систему агрострахования и почему оно должно быть не бизнесом, а ключевой мерой поддержки сельхозпроизводителей: обязательной, повсеместной и при участии государства.

 

– В октябре на всероссийском форуме «Золотая осень» министр сельского хозяйства страны О.Н. Лут публично посетовала на «низкий уровень страховой зрелости» отечественных аграриев. Цитирую по сайту «поле.рф»: «Два года подряд в Ростовской области и Краснодарском крае плохая ситуация – всё равно никто не страхуется. Мало кто. Если в сам полис залезть, там никто никогда ничего не выполнит, потому что там ничего не застраховано, так захотел сельхозпроизводитель. Он отчитался, чего-то там застраховал – всё... В ряде регионов уровень страховой зрелости не наступил вообще. …Это главный инструмент, к которому нужно относиться серьёзно».

Вот ведь незадача какая: государство и так, и эдак создаёт условия, выделяет субсидии на страхование посевов, а крестьяне в основной своей массе всё никак не «созреют». Не понимают своего счастья, страхуются из-под палки, по минимуму и «для галочки». Незрелость, не иначе.

«Относиться серьёзно», говорите? Что ж, давайте серьёзно.  

 

Препятствия и абсурд

Каждую весну, в преддверии посевной, аграриев напористо агитируют страховаться, со всех трибун – районных, областных и федеральных. Говорят о «зрелости», «сознательности», «эффективном инструменте», который «способствует повышению» и т.д., а ещё навязывают страховой полис как обязательное условие получения некоторых видов господдержки.

Звонки от страховщиков – каждый день: «Анатолий Антонович, давайте обсуждать договор!»

Но когда я вижу конкретные условия договора, читаю разный «мелкий шрифт» и приложения, наконец, когда вижу статистику уплаченных страховых премий и выплат возмещения аграриям, понимаю – нет, не дозрел я до такого. Буду говорить только за себя, почему я лично в нынешней системе не вижу смысла страховать свои поля.

Основным документом, регулирующим агрострахование, являются «Правила страхования (стандартные) урожая сельскохозяйственных культур, посадок многолетних насаждений, осуществляемого с государственной поддержкой».

Это большой трактат, со всеми приложениями занимающий 65 страниц, изобилующий запутанными формулировками, сложными математическими формулами, продраться через которые тяжело даже подкованному человеку. В тексте то и дело натыкаешься на пункты и положения, которые у меня как у руководителя хозяйства вызывают, мягко говоря, вопросы и сомнения.

Например, навязчивое требование предоставления технологической карты страховщику. Видимо, чтобы проследить, не насыпали ли мы на наших гектарах чего-нибудь непотребного вместо фунгицидов. Ладно, хорошо. Но – в страховом возмещении ущерба будет отказано по причине, цитата, «невыполнения или частичного невыполнения агротехники возделывания сельхозкультур, предусмотренной технологической картой» (пункт 4.4.1). Ну как, скажите мне, связаны между собой агротехнология и погодные катаклизмы: засуха, град, снегопад? Это же АБСУРД! Непредоставление технологической карты (или неточности в ней) влечёт, цитата, «невозможность установления факта причин или обстоятельств наступления события».

Тут просто перепутаны причина и следствие. Какое отношение имеют сертификаты на СЗР, графики обработок или сортовые качества семян к случившемуся погодному явлению? Всё ведь очевидно: вот поле, вот град (засуха, снег), вот повреждённые растения – зачем нужны «карты»?

И там же: в возмещении будет отказано, если аграрий «…не принял разумных и доступных ему мер, чтобы уменьшить возможные убытки». О чём идёт речь конкретно? Что это за казуистика?

То есть принцип очевиден: аграрий согласовывает со страховщиком буквально каждый свой шаг на поле, и малейшее «шаг влево – шаг вправо» даёт повод отказать в возмещении ущерба.

А вот критерии атмосферной засухи (приложение 10 «Правил»): «В период вегетации отсутствие эффективных осадков более 5 мм в сутки за период не менее 30 дней подряд, при температуре выше 25 градусов». Между тем, аграрии знают, что жара вкупе с отсутствием дождей может нанести серьёзный ущерб посевам даже в течение двух недель.

Явление «почвенная засуха» формулируется ещё заковыристее: «не менее 3 декад подряд запасы продуктивной влаги в слое почвы 0–20 см составляют не более 10 мм или за период не менее 20 дней, если в начале периода засухи запасы продуктивной влаги в слое 0–100 см были менее 50 мм».

Именно поэтому пресловутая «справка от гидрометцентра» – это уже притча во языцех, объект невесёлых шуток аграриев. Ну, о чём можно говорить, когда тебе в случае спора со страховщиком на голубом глазу выдают: «В районе данного опасного природного явления не зафиксировано»?

Кстати, в ООО «Соколово» вот уже пять лет работают собственные цифровые метеостанции, подробно, в режиме онлайн фиксирующие все погодные изменения на наших полях и передающие их в цифровую базу данных. Как вы думаете, является ли эта информация официальной, которую можно использовать для подтверждения страхового события? Правильно – нет, не является, несмотря на объявленную МСХ ещё в прошлом году «дорожную карту» по подключению частных метеостанций к системе Росгидромета – воз и ныне там.

И уж совсем абсурдом является разделение чрезвычайных ситуаций на «районные» и «областные» и на этой основе отказ аграриям в страховых выплатах по упрощённому полису («страховка по ЧС»). «Извини, уважаемый, но твой снег (засуха, вымокание, град и т.д.) – районный. Вот если б твой снег был областным, тогда да, тогда конечно…».

Итак, мы имеем искусственно усложнённую систему определения страховых событий и страховых выплат, полную неоднозначных трактовок, бессмысленных бумаг и абсурдных требований. Система настроена на максимальное количество препятствий, которые должны помешать аграрию получить возмещение ущерба.

Это подтверждает и сухая статистика. Вот официальные данные Национального союза страховщиков за прошлый 2024 год. В регионах Сибири по агрострахованию с господдержкой страховым компаниям было заплачено 557 миллионов рублей: 236 млн отдали хозяйства и 321 млн – государство в виде субсидий. В Новосибирской области страховщикам было перечислено более 86 млн рублей: 39 млн от аграриев и 47 млн из бюджета.

 

Игра в страхование

Что же в итоге получили сельхозпроизводители, пережившие, как мы помним, очередной экстремальный сезон с «мокрой» уборкой, объявлением ЧС на многих территориях, значительными потерями урожая?

Сумма страховых выплат по всему СФО составила 188,5 миллионов рублей при заявленных убытках в 569,7 млн рублей, в том числе в Новосибирской области – 44,7 млн рублей при заявленной сумме убытков 159,3 млн рублей. А в Алтайском крае хозяйства, заплатив в прошлом году страховщикам 97 млн рублей, получили возмещение в 14 млн рублей.

По-моему, красноречивые цифры. Средний коэффициент выплат в агростраховании в последние годы – 25-30, в лучшие годы 50 процентов. И это подаётся как достижение: «В 2010-е вообще 13-15 копеек на 1 рубль платили!» Никто меня не убедит, что это нормальный показатель. Какие есть основания для того, что в нынешнем году всё будет иначе? А я напомню, что осенью в 8 районах НСО был объявлен режим ЧС в связи с заморозками и переувлажнением почвы в период уборочной кампании, потери многих хозяйств очень серьёзные.

Скажем откровенно: основание для существования нынешней системы только одно: 5,5 миллиардов бюджетных рублей, ежегодно выделяемых в виде субсидий и перетекающих в карманы страховщиков. Хорошее основание. «Можно работать». Только какое это имеет отношение к подлинному агрострахованию и поддержке крестьянина?

В нынешней системе агрария держат за эдакого Буратино, которого с двух сторон обрабатывают насчёт «страховой зрелости» лиса Алиса (страховщик) и кот Базилио (государство), уговаривая зарыть деньги на страховом «поле чудес».

Я в эти игры играть не вижу смысла. Как и тратить время, деньги, нервы на препирательства, многотомную переписку и судебные тяжбы со страховщиками.

И здесь я хотел бы отметить, коллеги, очень важный «идеологический» момент. Нам всё время рассказывают, что страхование – это бизнес, заточенный на получение прибыли, а значит, настроенный на то, чтобы путём всяческих ухищрений не платить страховое возмещение. Убеждён, что к сельскому хозяйству это не относится.

Никаким «чистым бизнесом», вроде страхования квартир или турпутёвок, агрострахование не может быть в принципе. Слишком велики риски, слишком масштабны природные катаклизмы на больших территориях, слишком много пострадавших предприятий. Речь вообще-то идёт о продовольственной безопасности страны, большая часть которой находится в зоне рискованного земледелия.

Агрострахование должно быть ключевой мерой господдержки, по своей важности и эффективности оно сравнимо, пожалуй, только с льготным кредитованием. Поэтому система нуждается в полном реформировании: она должна быть перестроена на кардинально других принципах. Нынешняя – не работает, несмотря ни на какие «пряники» в виде бюджетной компенсации стоимости полиса и «кнуты» в виде откровенного навязывания страхования посевов к получению господдержки.

Пока нет гарантий получения страхового возмещения, аграрий этому институту доверять не будет и страховаться не пойдёт.

 

«Страхование здорового человека»

Ваш покорный слуга был участником рабочей группы по совершенствованию системы сельскохозяйственного страхования, созданной под эгидой ассоциации «Сибирское соглашение». В эту группу входили все заинтересованные стороны – директора ведущих хозяйств, страховщики, независимые эксперты, руководители и специалисты региональных минсельхозов. Это был, пожалуй, первый опыт комплексного анализа и оценки всей системы – и первый опыт прямой коммуникации между аграриями и страховщиками.

Вначале мы не понимали друг друга, каждая встреча заканчивалась перепалкой. Затем начали находить точки соприкосновения, искать компромиссы, разбирать каждый пункт правил и регламентов, разрабатывать взаимоприемлемые варианты. Это был уникальный, прорывной опыт – мы, выражаясь словами В.И. Ленина, «учились читать, писать и понимать прочитанное».

Именно там, в этой рабочей группе, нашими совместными усилиями родилась совсем другая концепция агрострахования, построенная на принципах прозрачности, эффективности, гарантиях возмещения ущерба аграриям – да просто здравого смысла.

Эта система должна состоять из трёх уровней, которые ранжируются по масштабам ущерба.

• «Сельхозпроизводитель». Первый уровень – потери урожая до 20%. Этот ущерб целиком и полностью ложится на самого агрария: это его неизбежные риски как предпринимателя.
• «Страховщик». Второй уровень – потери от 20% до 50%. Здесь в дело вступает страховщик, который выплачивает хозяйству полное возмещение понесённых затрат либо потерянного урожая.
• «Государство». Наконец, третий уровень – катастрофические потери, свыше 50% урожая. Такие объёмы выплат (да ещё если катаклизм случился на большой территории) не потянет ни одна страховая компания. Здесь уже включается государство, компенсируя хозяйствам затраты на урожай и выступая гарантом выживания и дальнейшего функционирования сельхозпредприятия.

Такая трёхуровневая модель обеспечивает устойчивость всей системы, балансирует интересы всех участников – и аграриев, и страхового бизнеса, и государства. А главное – даёт гарантии сельхозпроизводителям, что они не останутся один на один со своей бедой. 

Методика оценки ущерба и процедура выплаты компенсации должны быть предельно упрощены, с использованием всех современных инструментов – спутниковых снимков, фото с беспилотников, данных собственных метеостанций хозяйств. В хозяйство приезжает страховой агрокомиссар, составляет акт, сельхозпредприятие с подписанным актом обращается в страховую компанию, и она после проверки документов быстро выплачивает страховое возмещение. Да-да, именно – как в ОСАГО. Зафиксированная площадь поражения и средняя урожайность умножается на индикативные цены, определяемые государством на основе средних рыночных, как при интервенционных торгах, – и получаем сумму компенсации.

 

Государство должно стать перестраховщиком

Вопрос: где взять деньги на всё это? У самих сельхозпроизводителей. Считаю, что страхование посевов должно в новой системе стать обязательным для всех аграриев. Зарегистрирован как сельхозпроизводитель – изволь платить страховой взнос. Только так возможно наполнить этот страховой фонд, который бы на 100% гарантировал бы выплаты в случае ЧС. Конечно, должна быть дифференциация платежа в зависимости от конкретных климатических условий региона, подверженности данной территории засухам, переувлажнениям и прочим неблагоприятным явлениям.

Эта «кубышка» может функционировать как в виде государственной компании, так и в виде ФГУПа или, например, в виде общества взаимного страхования – тоже интересный и недооценённый страховой институт, который, кстати, активно обсуждался тогда, 12 лет назад, на нашей рабочей группе.

А есть и ещё один вариант, который реализован в самой, пожалуй, эффективной в мире системе сельскохозяйственного страхования – американской. В США у государства в агростраховании не одна, а две функции: оно не только субсидирует, как у нас, стоимость страховых полисов для фермеров, но и – внимание – выступает перестраховщиком для частных страховых компаний, работающих с аграриями. Оно разделяет со страховщиками как прибыли, так и убытки по договорам страхования урожая посредством механизма, называемого «Стандартным соглашением перестрахования (SRA)». Это защищает частные компании от катастрофических убытков и разорения в случае крупномасштабных выплат по ЧС (например, наводнение на пять штатов) и гарантирует их сохранение на рынке.

Такое распределение рисков даёт устойчивость всей системе, и, главное, формирует высочайшее доверие фермеров к страхованию. Цифры говорят сами за себя: в 2024 году американские аграрии потратили на страховые полисы 6 миллиардов долларов, а страховые выплаты за ущерб в результате стихийных бедствий и падения цен (есть там и такая страховка) составили 12,8 миллиардов долларов. 91% фермеров застраховали урожай в 2024 году.

Всё это, кстати, идеально ложится на третий, «государственный» уровень нашей предлагаемой трёхуровневой модели. Страховщик говорит государству: «Извини, дорогое правительство, я не потяну такие огромные выплаты, нужно твоё вмешательство». Принцип один: гарантированное возмещение ущерба каждому пострадавшему аграрию.

 Все эти наши предложения мы тогда направили в Москву, в федеральные ведомства. Но все они легли под сукно: увы, победили лоббисты другой модели, которую мы с вами сейчас наблюдаем. И с тех пор никакой эволюции системы не произошло: все изменения в нормативке, которые подаются крестьянам как позитивные, облегчающие жизнь и способствующие увеличению выплат (вроде снижения порога франшизы или уменьшения количества документов) – не более чем косметические.

Резюмируем 

Агрострахование в России должно быть не «бизнесом», а приоритетным направлением господдержки. Потому что это настоящая поддержка аграриев, в отличие от полусотни субсидий, большинство из которых рядовой аграрий никогда в глаза не видел.

Действующая система изначально ущербна, она работает не на агрария, а на страховщика, и до тех пор, пока не будет кардинально изменён механизм экспертизы и подтверждения ущерба, аграрий не будет страховаться. Либо будет страховаться из-под палки, «для отчётности».

Считать, что крестьяне чего-то там «не понимают», «не осознают» и «не дозрели» – давняя и славная традиция наших власть предержащих. Но ведь это иллюзия: если заработает нормальная система, гарантирующая выплаты в случае потери урожая, сельхозпроизводитель не пойдёт – побежит страховаться.

 

*****

Посещая однажды знаменитую международную выставку сельхозтехники в Ганновере, я заехал к знакомому фермеру. Дело было во время катастрофического паводка, накрывшего полстраны и нанёсшего огромный ущерб урожаю. Немец встречает меня на своём поле, стоит буквально по колено в воде. Спокоен, приветлив, улыбается. «Ты чего улыбаешься?! У тебя ж трагедия. Урожай-то погиб!» – спрашиваю. А он отвечает: «Какая трагедия? У кого? Нет никакой трагедии – страховщик компенсирует мне все убытки, как обычно».

«Страховая зрелость» – это вот так, коллеги. И только так. Только такое агрострахование имеет право на существование.

Или я не прав? 

Записал Павел БЕРЕЗИН